Рассвет

Анна, не шевелясь, стояла у окна, в душе была такая же беспросветная ночь, как и на улице. Она не услышала осторожных шагов и вздрогнула от неожиданности, когда мужчина обнял ее.
- Ну, ты сделала, что я велел?
- Вы же знаете, что да, барин. Вы все видели.
- Сердишься. – констатировал Владимир, разворачивая девушку к себе.
- Крепостная не может сердиться на хозяина. – бесстрастно ответила Анна.
- Вот как! – он засмеялся и подхватил ее на руки. – Сердишься. Но я знаю, как это исправить.
Маленькая красавица отвернулась, чтобы скрыть безысходность во взгляде.

- Теперь скажи мне, тебе понравилось? – Корф уложил ее на кровать и навис над ней.
- Для чего вам это знать?
- Чтобы решить, что делать дальше. – он белозубо улыбнулся.
- Почему бы вам просто не подарить меня своему другу? – устало спросила она.
- Подарить? – делано удивился барон. – Я думал, ты хочешь за него замуж.
- После того, что вы со мной сделали? – ее глаза на миг вспыхнули гневом.
- Ничего непоправимого не произошло. Он даже не догадается. – Владимир ехидно усмехнулся и потянул за кончик пояса на платье девушки.
- Я не смогу ему лгать. – она не стала останавливать его руку, все равно это было бесполезно. Она уже чувствовала предательскую мелкую дрожь под ребрами, признак ее скорой и безоговорочной капитуляции.
- А мне можешь. – хмыкнул он, стягивая платье с плеч. Корф невольно сглотнул, глядя на белоснежные упругие грудки с нежно-розовыми сосками, и нетерпеливо снял платье и белье. Обнаженная красавица была ослепительно прекрасной. Он наклонился к ее лицу: - Ответь мне, тебе понравился поцелуй Репнина?
- Разве вам не все равно? – она едва заметно вздернула подбородок, это была единственная форма сопротивления, которую она могла себе позволить. Если она будет возражать открыто, то все закончится очень скоро, Владимир просто зацелует ее. Как в самый первый раз. Позавчера.
- Не уходи от ответа! – строго приказал он.
- Что если, да? – она чуть прищурилась.
- Без если. Да или нет.
- Да!
Он всмотрелся в ее глаза. В глубине зрачков горел вызов.
- Значит… да… - томно промурлыкал мужчина. – Отчего же ты не позволила ему большего?
- Я не посмела ослушаться приказа. Мне было велено только поцеловать Михаила, а не соблазнять его.
Владимир вновь почувствовал себя мотыльком, пришпиленным булавкой. Он уже испытал это чувство не так давно, когда наблюдал за поцелуем Анны и Михаила. В тот момент он едва удержался от того, чтобы взять Репнина за шиворот и хорошенько встряхнуть, оттаскивая от девушки. Но вовремя вспомнил, что сам приказал это ей. Зачем? Если бы он знал ответ на этот вопрос.
- И давно ли ты стала такой послушной? – ядовито спросил Корф.
- Я же крепостная. Мое дело исполнять ваши приказы. ВСЕ ваши приказы. – как ножом по сердцу резанула, одним словом отсекая призрачную возможность чувств. Значит все по приказу. По приказу она две ночи тает в его руках, слабеет от поцелуев, стонет и так сильно стискивает его запястья, что впивается ногтями.
Он встал и отошел от кровати, Анна потянула за край покрывала, прикрывая наготу.
- Я не разрешал тебе укрываться! – холодно процедил Владимир.
- Я замерзла… барин. – пожаловалась она, но покрывало отпустила.
- Попроси, и я тебя согрею.
Анна посмотрела на него, ехидно-вальяжного, и промолчала. Что ему ее просьбы? Она уже просила, но все напрасно. Забыть бы все, как сон, но нет, не выходит. И страшно теперь за свою погубленную душу, потому что она не сможет сопротивляться, не сможет оттолкнуть хозяина. Не потому что не хватит сил, а потому что не захочет.
Как не смогла ночь назад. Она же не знала, что Владимир ждал ее в спальне, вошла, заперла дверь и только потом увидела его. Отпрянула, метнулась к двери, да только поздно. Его властный голос заставил ее замереть.
- Анна! Подойди.
И с явным удовольствием.
- Надеюсь, тебе не надо напоминать, что ты должна выполнять мои приказы. ВСЕ мои приказы.
Она уже слышала эти слова. И ответ ее не изменился.
- Чего изволите, барин?
- Поцелуй меня.
Она испуганно посмотрела в темные глаза мужчины.
- Пожалуйста… Владимир Иванович… - залепетала она.
- Я Твой Хозяин! – отчеканил он.
- Прошу вас… Отпустите меня… - просила она, упираясь руками в его плечи.
- Я хочу, чтобы ты поцеловала меня. – барон резко притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы. – Вот так. Теперь ты.
- Я не буду! – дрожащим голосом отказалась Анна, опаленные поцелуем губы не слушались.
- Значит, придется тебя наказать за непослушание.
- Я не боюсь!
- Прекрасно! – Владимир хмыкнул и развернул ее спиной к себе. Она попробовала отцепить его руки от своей талии, но это было все равно, что разгибать железные кандалы. Одна рука вроде бы поддалась, но он всего лишь переместил ее повыше. Теперь она была крепко прижата к нему спиной, одной рукой Владимир обнимал ее за талию, а другой придерживал за шею.
Пышущие жаром губы прижались к коже под ухом, и Анна испугалась еще больше. От этого прикосновения по спине вниз проскользнула знобкая дрожь, а грудь налилась и заныла.
- Анна… - Владимир выдохнул ее имя сладко, протяжно и ущипнул губами за ухо. И снова прильнул к ее шее жарким ртом.
- Не надо… пожалуйста… - умоляла она, страшась незнакомой теплоты, наполняющей ее тело, собирающейся внизу живота в плотный тяжелый ком. Барон лишь негромко фыркнул и поцелуем заставил ее запрокинуть голову. Его рука с шеи проползла под ворот платья, и пальцы теперь ласково поглаживали ее плечо, медленно спускаясь к груди. Анна чувствовала, что ноги подгибаются, и ей приходилось крепко держаться за руку Владимира, обвивавшую ее талию. Он немного развернул ее и накрыл губы горячим влажным ртом, ладонью обхватив грудь. Его язык проник в ее рот, а пальцы гладили и пощипывали сосок. Владимир спустил ее платье до талии, хрипло выдохнул и снова завладел ее губами, лаская руками ее груди. Анна не смогла сдержать стон, коленки окончательно превратились в желе, и она даже порадовалась, очутившись на кровати.
Радость была недолгой, дерзкие руки властно освободили ее от платья и нижней сорочки, легко распутали завязки панталон. Девушка инстинктивно сжала колени, но хозяин не спешил. Его горячие ладони заскользили по шелковистой коже плеч, по шее под волосами, от жарких поцелуев кружилась голова. Владимир снова произнес ее имя, нежно, но крепко обхватил руками ее груди и стал покусывать то один сосок, то другой. Анна выгибалась и стонала, забыв о стыде и страхе, комок внизу живота стал нестерпимо горячим и излился влагой. Владимир втянул один сосок в рот, а другой крепко зажал между пальцами, свободной рукой стягивая с нее панталоны. Когда его пальцы проникли ей между ног, она снова стиснула бедра, но это не стало для мужчины помехой.
- Анечка… - прошептал он, глядя ей в глаза. Анна не понимала, что ей делать, его пальцы так сладострастно ласкали ее, что хотелось раздвинуть колени и сдаться на его милость.
- Ты – моя! – негромкий голос барона заставил ее затрепетать. Владимир вновь поцеловал ее в губы, потом повторил все, что уже делал с ней, только еще бесстыднее, жарче. И когда поцелуи спустились ниже пупка, Анна изнемогала от сладкого томления и, подчиняясь велению его рук, развела ножки, открываясь перед хозяином. Он сделал то, чего она совершенно не ждала, влажные губы прочертили дорожку по ее бедру и ласково накрыли ждущие ласки лепестки. Язык проник между складочек и пощекотал крохотную жемчужинку. Анна всхлипнула и задрожала, комкая простыни, но бесстыдник не унимался. Он дразнил ее обещанием большего наслаждения, заставлял стонать и извиваться. И когда блаженство накрыло ее неподъемной лавиной, что-то сделал такое, отчего она на миг потеряла сознание, не сумев вместить всю сладость.
Потом он гладил ее, пока она не заснула.
Анне было стыдно признаться, что ей нравились его прикосновения. И утром она краснела, глядя в зеркало на распутницу, которой стала за прошедшую ночь. Владимир же вел себя так, словно ничего не произошло, темные глаза бесстрастно смотрели на нее. А ночью он вновь вошел в ее спальню.
Он не таился и не скрывал своих желаний. Заперев дверь, Владимир повернулся к ней.
- Поцелуй меня.
Анна отрицательно помотала головой.
- Значит, тебе понравилось наказание?
От коварного вопроса щеки девушки стали пунцовыми. Она спрятала лицо в ладонях и отвернулась. Барон словно этого и ждал, шагнул к ней и обхватил за талию. Поцеловав ее в шею, он отнес ее на кровать.
- Нет! – Анна хотела ударить его, но Корф удержал ее руку.
- Я твой хозяин. – напомнил он неожиданно мягким тоном и навалился сверху. Сегодня ее сопротивление было еще короче, чем вчера. Один поцелуй, и все косточки в ее теле утратили твердость, а бедра раскрылись сами собой. Грешные поцелуи и ласки были еще бесстыднее и слаще. Перед тем, как провалиться в сон, Анна осознала, что любит. Давно и безнадежно любит Владимира Корфа, скрывая это чувство даже от себя. И была готова на все, лишь бы заглушить эту любовь. Ведь для хозяина она всего лишь игрушка, которая быстро ему наскучит. И это произойдет совсем скоро, иначе зачем он велел ей поцеловаться с Мишей?

Анна отвернулась и закрыла глаза.
- Так… - протянул барон. – Значит, поцелуи Репнина тебе нравятся больше моих.
- Вы сами хотели этого.
Он хмыкнул, глаза зажглись гневом.
- Я хочу, чтобы Михаил узнал, кто ты на самом деле.
- Вы решили открыть ему правду о моем происхождении? – Анна посмотрела на хозяина.
- Нет. – он помолчал. – О твоем воспитании. Завтра он все увидит своими глазами. Увидит, кого он принимал за ангела.
- Но… вы же обещали, что он ничего не узнает! – она приподнялась на постели.
- Неужели я пропустил и не услышал, как он делал тебе предложение? – язвительно спросил Корф. – Хотелось бы посмотреть на это – князь на коленях перед крепостной.
- Нет… он ничего такого мне не предлагал. – ровно сказала она.
- Нет? После такого поцелуя барышне обычно делают предложение. Вернее, так целуют, получив согласие.
- Но я не барышня.
- Но он то этого не знает. – фыркнул Владимир.
- Вашими стараниями узнает завтра и обрадуется, что сдержался. – тоска сквозила в каждом звуке нежного голоса.
- Так и будет! – он посмотрел на нее сверху вниз.
Анна тихо вздохнула.
- Ты ничего не хочешь сказать? Попросить? – он сел рядом с ней.
- Зачем? Вы все равно исполните, что задумали.
- Ну отчего же… я могу и передумать. – Владимир провел пальцем по ее бедру.
- И… что я должна сделать? – она посмотрела ему в глаза.
- Поцеловать меня.
- Как Михаила? – только тот, кто хорошо знал девушку, мог уловить иронию в ее тоне.
- Нет. – барон делано улыбнулся. – Как я целовал тебя. И тогда Михаил ничего не узнает.
- Ничего?
- Ничего, кроме того, что ты сама захочешь ему рассказать.
- А если я ничего не расскажу ему?
- Я уже пояснил, как купить мое молчание. – он погладил ее по колену.
- Хорошо. – внезапно решилась Анна. – Я поцелую вас. Только позвольте мне одеться.
Владимир хмыкнул, снял свою рубашку и протянул девушке.
- Надевай.
Анна посмотрела на него и, поняв, что он не шутит, просунула руки в рукава. Она застегнула пуговицы, подвернула манжеты и встала на кровати на колени. Барон наблюдал за ней, опираясь на локоть. Она придвинулась к нему и дотронулась ладонью до его плеча. Владимир не шевелился. Девушка глубоко вздохнула, как перед нырком, и наклонилась к мужчине. Она не стала целовать его сразу, потерлась о его щеку щекой, носом, коснулась губами. Провела по его губам пальцами, потом языком. Владимир прикрыл глаза, его дыхание стало немного чаще. Анна заставила его перевернуться на спину и поцеловала в губы долгим сладким поцелуем. Ее ладошки гладили его по щекам, шее, груди, скользили по плечам. Она чуть приподнялась, посмотрела в глаза мужчины и провела губами по его шее. Лизнула плоский сосок, Владимир вздохнул. Она перевела взгляд на его живот, провела ладонью и просунула пальчики под пояс брюк, барон громко всхлипнул и запрокинул голову. Анна расстегнула застежку и замерла, она никак не ожидала, что мужской жезл окажется такого размера. Девушка посмотрела в глаза хозяина и совсем забыла как дышать, его голодный, умоляющий взгляд поразил ее даже больше, чем недавнее открытие. Владимир протянул руку, дотронулся до ее щеки, и Анна наклонилась к его губам. Его ответный поцелуй был жадным, требовательным, мужчина повернулся на бок и крепко прижал ее к себе. Неосознанно, стараясь освободиться и сделать хоть один вдох, она сжала пальцами твердую мужскую плоть. Владимир вздрогнул и глухо застонал, а рубашка на ней отчего-то стала мокрой внизу.
Он расслабленно раскинулся на кровати, выпустив Анну из объятий. Она поднялась, выпрямив спинку и чинно сложив руки на коленях.
- Вы довольны, барин? – излишне сладко спросила она.
- Да. – Корф мрачно посмотрел на нее и рывком встал. Он не стал отбирать у нее рубашку, застегнул брюки и вышел.
Анна стянула рубашку через голову, бросила в угол, туда же полетело постельное белье. Она уже знала, что не сможет заснуть от грешных мыслей, если хоть что-то будет напоминать о Владимире. Даже едва уловимый запах его тела, который впитали простыни.

Владимир аккуратно закрыл за собой дверь, хотя хотелось от души шарахнуть ей, вымещая раздражение. В спальне он все же врезал плечом по стойке балдахина, выплескивая злость.
Да, собственно, чего он ожидал? Чего угодно, только не покорности. И в ту ночь не собирался целовать девушку. Хотел еще раз предостеречь, напугать, чтобы она перестала давать надежды Репнину. Но отчего-то ее страх разозлил его, и откуда-то взялось безумное желание первым испробовать вкус ее губ. Он был уверен, что ее уста все еще целомудренны.
Она оказалась искусительней яблока из райского сада. В тот момент он был готов добиться своего даже силой, даже правом хозяина. И разве она не принадлежала ему? Но он не смог совсем потерять голову. Нежный аромат ее кожи и волос дурманил и отрезвлял, вкус поцелуев заставлял желать ее, но он не мог растоптать ее чистоту. И Владимир целовал, целовал свою красавицу. Везде. И прелестное нагое тело билось в его руках, милые глаза закрывались от неги и медовые губки отвечали на поцелуи.
Утром пришло похмелье и прозрение – он любит. Любит больше жизни, и потому только был так сдержан. Напрасны были чаяния, что это пройдет. Но гордыня возобладала, и барон решил, что не покажет крепостной своих настоящих чувств. И после второй сладкой ночи холодно отдал самый нелепый приказ. Он не мог представить, что будет так мучиться ревностью. Ему нужна была Анна вся целиком. Покорная, но не по приказу. Дерзкая, но не от страха. И чтобы измученные ласками розовые губки нежно выдохнули: «Владимир…»

Утром при одном взгляде на витающего в розовых облаках Михаила, Владимир едва не заскрипел зубами от злости. А Репнин не замечал его, пока барон не окликнул друга.
- Миша… Доброе утро.
- Доброе утро! Володя… Я хотел поговорить с тобой об Анне, пока она не спустилась.
- Какое совпадение. – сардонически хмыкнул Корф. – Я тоже хотел поговорить с тобой о ней.
- Ты опять скажешь, чтобы я держался от нее подальше, не объясняя причин. – махнул рукой князь.
- Нет. Я хотел сказать, что не отдам тебе Анну. Я никому ее не отдам.
Репнин подавился воздухом, услышав такое заявление.
- Что ты имеешь в виду? – прокашлявшись, спросил он.
- Только то, что сказал. Анна будет со мной.
- Анна любит меня! – оскорблено воскликнул Михаил.
- Женское сердце переменчиво. – Владимир пожал плечами.
- Я не понимаю, Володя. Еще недавно ты не скрывал к ней неприязни!
Барон улыбнулся одной из своих потаенных улыбок.
- Зачем она тебе? Поиграешь и бросишь! – наступал на него Репнин.
- Никогда. Она будет счастлива. – и решительно. – Анна станет моей женой.
Князь на секунду застыл, потом глухим свистящим голосом сказал: - Только через мой труп!
- Что же… я и не ожидал, что ты легко отступишься. – Владимир высокомерно дернул головой. - Буду ждать вашего секунданта.
Холодная вежливость, оскорбительная, как пощечина. Будто и не было многолетней дружбы.
Михаил не успел ответить, в гостиной появился предмет их спора. Анна вошла, потирая озябшие ладошки, щеки раскраснелись от мороза, но внимательный взгляд все же отметил бы круги под глазами.
- Доброе утро, господа. – скучным тоном сказала она. – Я случайно услышала, что вы затеваете дуэль.
- Это вас не касается! – резко ответил барон.
- Миша, не принимайте всерьез слова Владимира. – девушка будто бы не замечала Корфа. – Его шутки порой злы и бессмысленны.
- Вы… все слышали? – Репнин напрягся.
- Наверное, не все, но причина вашего соперничества мне понятна. Право же, я не стою этого.
- Анна, я люблю вас и не позволю Владимиру сломать вам жизнь! – пылко заявил Миша.
- Как странно, любишь, но однако же жениться не хочешь. – насмешливо подал голос барон.
- С чего ты взял!? – оскорбился Репнин.
- Я ни разу не слышал, чтобы ты говорил об этом. Даже сейчас ты готов умереть, но не жениться. – Корф многозначительно посмотрел на Анну.
- Довольно! Довольно этого фарса! – девушка резко взмахнула рукой.
- Миша, Владимир просто дразнит вас. На самом деле… ваш спор не имеет смысла. Дворяне не женятся на крепостных.

Князь непонимающе мотнул головой.
- Я не понимаю, о чем вы сейчас сказали? При чем здесь крепостные?
- Я – крепостная. – мягко, с грустинкой, но непреклонно. – И вчера… это он приказал мне поцеловать вас.
Михаил почти с ужасом посмотрел на Анну, потом перевел взгляд на Владимира.
- Это правда?! – прохрипел он.
- Анна, иди к себе. – отрывисто приказал барон. Она медленно подняла подбородок и осталась на месте.
- Кто-нибудь! – рявкнул Владимир. Со стороны кухни быстро появилась перепуганная Полина. – Проводи Анну в ее комнату и побудь с ней, пока я не приду.
Бешено сверкнувшие глаза барона еще больше перепугали горничную. Было непонятно, то ли хозяин сердится на Аньку, то ли бережет так, на свой манер. Анна холодно посмотрела на самодура и пошла к лестнице, как под конвоем.
Владимир повернулся к Михаилу, только когда шаги девушек стихли в коридоре.
- Я пытался тебя предупредить, чтобы ты не влюблялся в нее. – хмыкнул он.
- Тогда зачем ты заставил ее поцеловать меня?! – заорал Репнин.
- Просто было интересно, как ты поступишь. – ухмыльнулся барон.
- Ты потешался надо мной! Над моими чувствами!
- Потешался? Да, нет, я всеми силами спасал тебя от твоей романтичности. Разочарование – лучшее лекарство. Что бы ты сделал, увидев своего ангела в моих объятьях?
Михаил отшатнулся.
- Нет! Ты бы не посмел!
- Еще как посмел бы!
- Вы – бесчестный человек, барон! – князь яростно посмотрел на него. – И вы мне ответите за насмешку над моей честью!
- Как вам будет угодно. – Владимир пожал плечами.

Михаил хотел стреляться немедленно, но Корф остудил его пыл, сказав, что не закончил кое-какие дела. И скорее трех дней не управится. Репнин скривился, но согласился. После того, как князь ушел, хлопнув дверью, Владимир отдал необходимые распоряжения и пошел к Анне. Он тихо отворил дверь, Анна, как обычно в последнее время, стояла у окна, Полина не сводила с нее глаз.
Увидев хозяина, горничная ойкнула и зачастила скороговоркой.
- Вот, барин, все исполнила, как вы велели.
- Хорошо. – Владимир вынул из кармана монетку и протянул Полине. – Купи себе чего-нибудь.
- Ой, спасибо, барин! – запищала она, схватила денежку и убежала.
Он шагнул к маленькой красавице. Она медленно повернулась.
- Чего изволите, хозяин?
- Ты знаешь. – низким, обволакивающим баритоном произнес Владимир. Анна отвернулась с безразличным видом.
- Михаил теперь знает правду, чего же еще?
- Еще… у меня осталось три дня. И я не хочу терять ни минуты! – он обнял ее за талию и развернул к себе.
- Три дня? – Анна испуганно уперлась руками ему в плечи. – Но, почему? Вы не должны стреляться из-за меня!
- У нас другая причина для дуэли. Я не сказал ему правду в самом начале, чем оскорбил Михаила. Но это не должно тебя волновать. – Владимир поцеловал ее.
- Владимир, но как же… - она вырвалась, но ненадолго. Он прижал палец к ее губам, призывая к молчанию, и улыбнулся. Сердце девушки подпрыгнуло и замерло, так он никогда не улыбался для нее. Озорные ямочки на щеках и нежность во взгляде. Он снова прильнул к ее губам, потом выпустил ее и открыл шкаф с одеждой.
Мурлыча под нос незатейливый мотивчик, Корф выбрал платье.
- Надень это. Я скоро вернусь. Позвать горничную?
- Не надо. – отказалась она. Спрашивать, для чего ему это понадобилось, бесполезно. Но три дня… всего три…

Владимир, как и обещал, вернулся быстро. Как обычно, он был безупречен в черном фраке. Поправив манжету рубашки, он протянул Анне руку.
- Идемте, нас уже ждут.
Девушка едва не споткнулась, пораженная его вежливостью.
- А… куда? – рискнула спросить она.
- В часовню. Исповедаетесь, и нас обвенчают.
- Ч-что? – Анна выдернула руку.
- Мне казалось, вы слышали наш разговор с Михаилом. Неужели вы не приняли мои слова всерьез?
- Нет. Я была уверена, что вы дразните его.
- И это тоже. Но я не шутил. – он снова завладел ее рукой. – Совсем скоро вы станете моей женой.
- Вы сошли с ума? – она забилась, как пойманная птица.
- Нет. – Владимир притянул ее к себе. – Я очень этого хочу. И потом, кому еще мне оставить дом?
Она вздрогнула и посмотрела ему в глаза.
- Анна, соглашайтесь. – барон нежно поцеловал ей руки. – Три дня не такой уж большой срок.
- Нет… я не хочу… - прошептала девушка.
- Я хочу. – промурлыкал в ответ он и так поцеловал ее, что у Анны закружилась голова. Она понимала, что нужно бежать, но отчего-то пошла вместе с Владимиром. На исповеди она не смогла быть откровенной, стыд душил ее. Она была грешницей, и только брак с сумасбродным бароном мог спасти ее душу.
Все остальное она помнила, как сон. Тягучий, как патока, когда хочешь и не можешь проснуться. И она теперь баронесса Корф.
Анна поразилась, с какой гордостью Владимир первым произнес ее новое имя. Он не дал ей много размышлять, на руках унес наверх и запер дверь спальни.
Поставив жену на пол, барон отступил на шаг и внимательно посмотрел на нее, словно впервые видел.
- Какая ты красивая. – тихо сказал он и бережно обнял ее.
Анна не понимала себя. Еще накануне она лежала на кровати нагая и даже не пыталась прикрыться от мужского взгляда, а теперь она смущается от невинного прикосновения. Да, и Владимир стал совсем другим. Прежде он действовал властно, дерзко, даже нагло, а теперь от этого не осталось и следа. Он был нежным и трепетным. Губы прикасались теплым шелком, согревали отчего-то озябшие щеки, ласкали шею, плечи.
- Аня… - выдыхал он ее имя, и ей по непонятной причине хотелось плакать. Владимир не спешил, целуя дрожащую красавицу, успокаивая, отгоняя страхи. Он шептал ей нежности, обещал, что будет осторожным и потихоньку освобождал ее от платья.
Его руки скользнули вниз по ее спине, и Анна обхватила мужчину за талию, он снова легко покорил ее. Но Владимиру этого было мало, он прекратил поцелуи и требовательно посмотрел ей в глаза.
- Целуй меня, Аня. – выдохнул он с тайной мольбой. Она словно очнулась, хотела отпрянуть, но барон не отпустил. Выговорив ее имя, он притянул ее к себе и нежно прикоснулся губами к ее губам.
- Глупенькая… глупенькая моя… - от ласки в его голосе сердце заныло, на глаза навернулись слезы. А он все целовал ее и шептал восхитительные ласковые слова, и она краснела то ли от удовольствия, то ли от смущения. Владимир отнес ее на кровать и заставил забыть о смущении.
Свежие простыни приятной прохладой ненадолго остудили горевшие от страсти тела. Совсем ненадолго. Анна металась на постели, его руки, губы были везде, мучили ее наслаждением, заставляли изнемогать и молить о снисхождении.
Барон разобрал свое имя в бессвязном лепете красавицы и заглянул ей в лицо.
- Пожалуйста… Владимир… - она быстро облизнула пересохшие губки и провела ладонью по его груди. Что с ним сталось от этой ласки. Он превратился в шторм, в ураган, в безумный шквал. Смял тонкое женское тело, втиснулся в узкую расселину, пил ее жалобные стоны, словно дикий зверь на охоте кровь. И никак не мог насладиться, насытиться, раз за разом исторгая молоко жизни.
Он перевернулся на бок, так и не освободив красавицу от своей твердой плоти, закинул ее ножку к себе на бедро и провел пальцем по припухшим искусанным девичьим губам.
- Прости… я… больно было?
- Немного… - Анна удивилась, что способна на внятную речь. После пережитого ей казалось, что теперь с ее губ будет срываться лишь звериное рычание. Прежде она думала, что испытала все в его руках, ну или хотя бы знает чего ожидать, но Владимир показал, как она неопытна и наивна.
- Малышка моя. – его голос ласкал, как прикосновение бесценных мехов, и глаза мягко сияли. – Моя!
Повторил он и прижал ее к себе еще крепче, глубже вторгаясь в нее.
- Владимир!
Он остановился и нахмурился, уязвленный испугом, прозвучавшим в нежном голосе.
- Все еще больно?
- Нет… просто… я больше не выдержу… пожалуйста… - прошептала девушка, опуская глаза.
- Устала. – удовлетворенно выдохнул барон, поцеловал бедные истерзанные губки и медленно покинул женское тело.

Три ночи и два дня пролетели в хмельном бреду, в жарком исступлении, в страстных стонах и вздохах.

Владимир поцеловал шелковистый локон любимой и полюбовался спящей женщиной. В последний раз.
Анна открыла глаза и сонно посмотрела на мужа.
- Владимир? Что-то случилось? Солнце еще не встало.
- Нет, ничего. Спите. – ласково улыбнулся он.
- Почему вы одеты?
- Сегодня у меня одна важная встреча.
- Встреча? – она чуть заметно нахмурилась, потом взгляд стал испуганным, но через секунду она решительно заявила: - Я еду с вами.
- Нет! – барон упрямо мотнул головой.
- Даже если вы меня не возьмете с собой, я доберусь сама! И вы не сможете мне запретить!
- Для чего вам это, Анна? – он едва не скрипнул зубами, досадуя на ее упрямство. Ведь если она будет рядом, он не сможет сосредоточиться в ожидании выстрела.
- Я не хочу терять ни секунды… - прошептала она. Владимир шумно выдохнул, признавая свое поражение.

Анна собралась быстро, как солдат. Поплескала в лицо водой, собрала волосы в тугой пучок, надела платье, не выбирая. Так получилось, что платье было черным – траурным.
В карете они сидели напротив друг друга и молчали. Что говорить? Как образумить упрямца? Сказать, что она его любит? Не поверит. Сейчас не поверит. Только и остается смотреть и надеяться, что выстрел не будет смертельным. Боже, как же трудно! Как трудно смириться и ждать! Анна смотрела на мужа, не отводя глаз, физически чувствуя, как утекают секунды. Секунды их жизни.
Владимир тоже молчал. К чему сейчас признания. Совсем скоро они будут лишь тяжкой обузой. Чего доброго Анна станет винить себя в его смерти или вздумает хранить верность нелюбимому супругу, не захочет стать счастливой. Миша любит ее и возьмет и с ребенком, если эти дни не прошли бесследно. Тогда после него останется хоть что-то, а нет… значит он не достоин даже памяти. Но какая она все-таки красивая!

Завидев карету, Михаил приосанился, но обидные слова об изнеженности барона не были произнесены. Владимир подал руку Анне, помогая спуститься, коротко кивнул и подошел к доктору Штерну. Тот вздохнул и открыл шкатулку с пистолетами.
- Думаешь, при Анне я не застрелю тебя? – ехидно хмыкнул князь.
- Она захотела это увидеть. – холодно ответил Корф.
- Баронессе не стоило приезжать. – поморщился доктор.
- Баронессе? – Михаил широко раскрыл глаза от удивления.
- Да, мы обвенчались третьего дня. Теперь никто не сможет попрекнуть ее происхождением. – Владимир мимолетно улыбнулся и взял пистолет.

Разошлись. Михаил прицелился и посмотрел на Анну. Стоит прямо, лицо бесстрастно, но руки выдают ее. Пальцы побелели, как платок, который они стиснули. Князь снова поймал противника в прицел пистолета и напряг палец, чтобы мягко нажать на курок. Неприятный звук разрываемого батиста рассек повисшую над поляной тишину, Михаил горько усмехнулся и выстрелил. Барон напряженно вздрогнул и расслабился, он был невредим. Разрядив свой пистолет в ближайший куст, Владимир пошел к жене. И был встречен звонкой пощечиной.
- Вы сердитесь, что я не убит? Но я в этом не виноват! Миша совершенно не умеет стрелять! – зубоскалил он, не уворачиваясь от ударов маленьких ладошек по щекам. Наконец, он сжал тонкие запястья и, глядя ей в глаза, проникновенно сказал: - Если желаете, я могу зарядить пистолет.
- Как вы можете говорить такое? - Анна сердито посмотрела на него и вдруг уткнулась лбом ему в грудь и заплакала.
- Не надо! Анна, я не стою ваших слез. – он гладил ее по спинке, стараясь успокоить. Барон не ожидал столь бурного проявления ее чувств, а на такие даже не надеялся. Она любит его! Он понял это после первой пощечины и был так счастлив, что не чувствовал боли. Только когда щеки стали гореть, он заставил жену прекратить экзекуцию. Прижимая ее к себе, он поднял голову и увидел завистливый взгляд Репнина. Улыбнувшись, барон наклонился к женскому ушку.
- Аня, я люблю тебя. Не плачь.
Она уперлась руками ему в грудь, отталкивая от себя, посмотрела в глаза и снова хлестнула мужчину по щеке.
- Все равно люблю. – ухмыльнулся он, крепко держа ее за руки. – Я тебя люблю!
- Эгоист! – фыркнула баронесса, высвобождаясь из захвата. Владимир выпустил ее только для того, чтобы поднять на руки. Она отбивалась, но он быстро усадил ее в карету и велел кучеру ехать домой.
В замкнутом пространстве Анне не удалось сопротивляться долго, к тому же Владимир хохотал, словно она не лупила его, а щекотала.
- Ты же любишь меня, Аня. Любишь? Скажи мне, ты любишь меня? – он прижал ее к сиденью.
- Нет! – обиженно прозвучал ответ.
- Нет? Совсем нет? – барон поцеловал ее в уголок губ. Она возмущенно отпихнула его, но он нахально улыбнулся и приник к ее губам. Когда женщина расслабилась в его объятьях и сама обняла его за шею, Владимир снова посмотрел ей в глаза.
- Не сердись. – нежно попросил он. – Я не думал, что ты меня любишь.
- Поэтому хотел умереть?
- Да. По-другому тебе от меня не избавиться.
Анна прижалась к нему.
- Ты не спросил меня, хочу ли я избавиться от тебя.
- Но ты же не любишь меня.
Она посмотрела на него и покачала головой.
- Люблю. Неужели ты не понял этого раньше?
- Нет, только сейчас.
Она вздохнула и мягко улыбнулась: - А еще меня называл глупой.
Барон расхохотался и крепче обнял жену.

Солнце задевало верхушки деревьев, небо постепенно теряло рассветный румянец, наступал новый день.

конец